Автостоп до Антарктиды. Часть 11/1. Перу

8 Сен
0

Автостоп против автобуса

Вдоль тихоокеанского побережья Сара предложила поехать на автобусе. Я сопротивлялся, ведь это противоречило концепции путешествия. Но Сара настаивала, что так мы сэкономим время. В этом была правда. Попутные машины приходилось ждать долго. Чтобы выбраться из города, тратили уйму сил. И вообще двигались гораздо медленнее, чем я привык. Рейсовый транспорт обещал скорость и комфорт.

В транспортном агентстве нам показали модели автобусов:

- Выбирайте, какой захотите.

Метровые модели были склеены из картона. Стекла из прозрачного пластика, зеркала, дворники.

- Берем вот этот, побольше! – предложила Сара, и мы купили билет.

Отправлявшийся с вокзала автобус был как две капли воды похож на картонную модель. Он рычал и исторгал клубы дыма, но с места не трогался. Водитель ждал, пока набьется побольше пассажиров. Занявшие места люди колотили по стенкам и окнам и кричали: 

- Vamos! Поехали! 

Но водитель их игнорировал. Наконец, потеряв на станции лишний час, мы тронулись. Под потолком салона висел телевизор в металлической клетке – чтобы не украли. Нам показали пару голливудских фильмов – пиратские копии, снятые в кинотеатрах на трясущуюся видеокамеру. Закончилось кино, начались музыкальные клипы. Танцоры в пончо издавали пронзительное «Ай-яй-яй! Ай-яй-яй!» и трясли маракасами.

Сиденья были маленькими и стояли друг за другом так тесно, что мне едва удалось просунуть ноги. Коленями я упирался в сидящего передо мной фермера, а чьи-то колени упирались в мою поясницу. На ямах автобус подскакивал, и пассажиры ещё больше спрессовывались друг с другом. От неудобной позы у меня разболелась спина, а разогнуться было невозможно.

Когда мы приехали в город Чиклайо, то вывалились из автобуса оглохшими и едва живыми. Уж лучше автостоп!

Рынок черной магии

Рядом с Чиклайо находятся размытые дождями старые пирамиды и важные исторические захоронения. Но мне город запомнился магическим рынком. Здесь на Mercado Modelo собирались колдуны и шаманы, чтобы продать ритуальный предмет или пучок целебной травы.

- Травы дешевле чем таблетки! Бедный не пойдет к врачу. Он пойдет сюда, – заверил меня президент Ассоциации черных магов Чиклайо сеньор Саломон Гевара. Узнав, что я журналист, сеньор магический президент вызвался показать мне рынок. Переводил, знакомил, объяснял.

Рынок черной магии в Чиклайо

Вот высушенные листья коки. Их жуют или заваривают как чай. Или галлюциногенный кактус Сан-Педро. Шаманы используют его для общения с мертвыми. Чем больше у кактуса ребер, тем сильнее эффект.

Сара нашла самый большой кактус и встала рядом. Он был в полтора раза выше, чем она.

- С таким можно get high всей деревней! – задумчиво провела она рукой по рёбрам кактуса. – Вот бы такой в наш университетский кампус! Ребята бы обрадовались.

- Лечебный!!! – мотнул головой Саломон.

- Сигареты тоже лечебные? – увидел я лежащие на лотке сигаретные пачки. На желтоватой коробке был изображён портрет индейца, а снизу написано Inca

- Очень лечебные!!! Травяные!! – подтвердил Саломон.

Я понюхал пачку. Пахло тухлятиной.

Мы подошли к лотку со свечами. Это товар для начинающих магов. Красная – для любовного приворота, белая – для исцеления от болезни, черная – чтобы навести порчу на врага. Были ещё черные свечи, якобы защищающие от порчи, но на самом деле наводящие порчу на того, кто навёл её на вас. В итоге испорченными оказывались все участники дуэли на свечах.

От сглаза и защиты от темных сил предлагались амулеты: от экзотических костей лам и черепаховых панцирей до обычной головки чеснока для ношения в кармане.

- Гриб гуанарпо! – завопил сеньор Гевара, вытянув с одного из лотков какую-то сушёную дрянь. – Кидаешь гриб в воду, и он вырастает. Становится большим! О-очень большим! Надо съесть. Очень хорошо для любви! – он покрутил грибом, прицеливаясь, после чего направил его на толстую торговку, стоящую за прилавком. Торговка осклабилась и погрозила президенту пальцем.

Я демонстративно усмехнулся, дескать, мне такой гриб ни к чему. Но на всякий случай постарался запомнить, как он выглядит. Мало ли…

Вдруг мне в спину уперлось что-то твердое. Я обернулся и увидел улыбающуюся Сару с толстой палкой в руках. Конец палки украшал набалдашник в виде зубастого черепа.

- Это чонта, магический жезл. – хмыкнул Гевара. - Нужно потереть им тело больного, и тот исцелится. Если не вмешаются злые силы…

- У тебя болела поясница! Сейчас я тебя вылечу, - и Сара попыталась натереть меня жезлом.

- Бесполезно! – уворачивался я. – Всё равно вмешаются злые силы, которые я ношу в своем рюкзаке. В них килограмм 20 веса.

- Нужно верить! – важно вставил сеньор президент. – Не хотите жезл? Возьмите Экеко.

Магическая кукла Экеко, на которую показывал Гевара, была похожа на усатого эскимоса в шерстяной шапке. На шее у эскимоса были подвешены амулеты: фальшивые доллары, кусочек хлопка, керамическое сердце, семена риса и кукурузы. И крошечный зеленый телевизор.

- Богатство, красивая одежда, любовь, хороший урожай – это я понимаю. Но телевизор-то зачем? – удивился я.

- Телевизор приносит в дом удачу, - с сомнением ответил Гевара.

Экеко – что-то вроде лепрекона из ирландских сказок, который прячет под радугой горшок с золотом. Может наградить, а может причинить зло. Нужно знать, как его ублажить.

На развалах рынка лежали скелеты животных, чучела птиц, змеиная кожа, акульи челюсти и католические распятия, втиснутые в стеклянные бутылки наподобие парусников…

Многие из торговцев занимались магическими практиками и имели статус курандерос-целителей. У каждого были свои профессиональные секреты. Один из них ставил диагноз при помощи морской свинки. Брал молодую или старую, самца или самку, в зависимости от пола и возраста клиента, водил ею по телу больного, а потом распарывал зверьку живот и по выпавшим внутренностям определял недуг.

- Хотите посмотреть? Можно и вас проверить! – спросил сеньор Саломон.

Но мы с Сарой вежливо увернулись от предложения.

- Что это? Волшебная фара? – показал я на разложенные на тряпке автомобильные запчасти.

- Здесь благословляют автомобили, - хмыкнул Гевара. – Машина на рынок не заедет, слишком узкие ряды. Но достаточно принести одну фару. Шаман брызнет на неё отваром из трав и прочитает заклинание. После этого не страшны ни поломки, ни полиция.

- И что, работает? – сомневался я.

- У полицейских тоже есть магические жезлы. Иногда их магия сильнее нашей! - захохотал президент.

Мы провели с магами весь день. Напоследок я решил прикупить парочку волшебных предметов. Сеньор Гевара помог мне выбрать самый лучший кактус Сан-Педро, а для усиления эффекта вручил бутылку с вытяжкой из галлюциногенной лианы. Собравшиеся вокруг нас торговцы подтвердили: если съесть кусочек вареного кактуса и запить настойкой из лианы, можно увидеть потусторонний мир.

В гостинице я поставил кактус вариться в котелке. Запаса топлива в горелке было мало, поэтому кактус не проварился положенный срок. Но я решил рискнуть. Залил в булькающую жижу компот из лианы, а потом нацедил пойло себе в стакан. Чего не сделаешь ради журналистского эксперимента?!

Зажмурившись, опрокинул стакан в себя. Горечь обожгла гортань и пищевод. Я сел на кровать и закрыл глаза. Сара с тревогой смотрела на меня.

Потусторонний мир не появлялся.

- Что чувствуешь? – спросила Сара.

- Пока ничего…. Хотя, подожди… Д-да… чувствую… мне нужно выйти! - я схватился за живот и выбежал из комнаты.

Остаток вечера пришлось бороться с чёрной магией при помощи белой, аптечной. Мне помог оберег enema ordinaria, не раз выручавший в трудную минуту. Против магии промывания желудка клизмой не устоит даже самое зловредное колдовство.

Грязная крепость и кровавые эксперименты

В окрестностях Трухильо лежат руины города Чан-чан. Это столица древней империи чиму, построенная из необожженного кирпича. Путеводители именуют это место «самым большим в мире городом из грязи». 

Чан-чан напоминает огромный замок из песка. От девяти дворцов правителей чиму остались холмы и валы, разбросанные по пустыне. Отреставрирована лишь цитадель с 9-метровыми стенами и глиняными барельефами.

Глиняный город Чан-чан

В лабиринтах закрытого на реставрацию города мы с Сарой чуть не потерялись. Я с трудом обнаружил её. Она внимательно изучала изображения на пыльной стене. 

- Смотри, рыбы и пеликаны! – показала Сара наверх. – Этого не может быть, ведь здесь пустыня!

- Наверное, рядом было озеро или большая река, – предположил я. – Может быть даже лес. Вырубили его чан-чанцы на дрова. Без леса вода высохла. Пеликанам хорошо, они улетели. А рыбе деваться некуда. Подбирай с речного дна, прикладывай к стене, обмазывай глиной – вот тебе и барельеф!

Комнаты зданий разделяли глиняные решетки с ромбовидными отверстиями. Закрытые тканью и наполненные воздухом, днем они сохраняли в помещении прохладу, а ночью тепло. Но инженерные ухищрения не смогли спасти город от экологической катастрофы.

Задерживаться в жарком Чан-чане не было смысла. Мы вышли на дорогу и начали ловить попутки в сторону города Касма. Спустя 6 часов мы приехали к древним руинам, называвшимся Сечин. Эта культура была не менее загадочной.

Сечин – один из старейших городов-государств в Америке: ему около 4 тысяч лет. Ровесник пирамид! Сечинцы оставили после себя стены древних храмов с изображениями отрубленных голов, рук и ног. Лица на барельефах искажены болью и страданием. Казалось, если постоять возле этих камней, можно услышать скрежет зубов. Глаза на каменных портретах отсутствуют. Некоторые историки считают, что сечинцы перед казнью вырывали глаза пленным врагам, чтобы те не следили за своими обидчиками с того света. Только у фигур жрецов, изображенных в полный рост с ритуальными кинжалами в руках, глаза открыты.

Каменные барельефы в Сечине

Может жрецы с глазами – это всеведущие, просветлённые люди. А все остальные – невежественные, слепые, обречённые на заклание на алтаре?

Рисунки были примитивны, натуралистичны и жестоки. 

- Фу, я нашла, куда делись глаза! – воскликнула Сара. – Они здесь!

На одной из плит действительно была изображена коллекция глаз. А на соседних – безглазые головы, отсеченные конечности, полдюжины позвоночных столбов, хлещущая потоками кровь…

Монолитные плиты с барельефами были установлены как попало, без видимого порядка. В промежутки между ними накидали обычных булыжников. 

- Плиты так не могли стоять! – удивился я. – Очень криво. Может быть они стояли наоборот? Рисунками внутрь храма. Заходишь, а там такое! И жрец с ножом стоит, тебя ждет.

- Мне здесь не нравится! – нахмурилась Сара. – Давай уйдем.

- Подожди-подожди…. А если это не жрецы, а воины с саблями? Храм войны! Головы – это трофеи.

Изображений воинственных богов на барельефах мы не нашли. Разве что раньше перед входом в храм стояли изображения рыб – сейчас они перенесены в местный музей. Опять рыбы! Какое они имеют отношение ко всей этой анатомии?

Сара не разделяла мой интерес и холодно смотрела на зловещие монументы.

- Я знаю, что это! – в последний раз попытался я привлечь её внимание. – Это анатомический театр. Здесь резали рабов, изучали как устроен человек. Тут всё отдельно: глаза, кости! Смотри, у одной из голов кровь течет изо рта, у другой – из носа, у третьей – из глаз. А если это вообще не кровь, а другие выделения: сопли, слюни, слёзы? Вот желудок и кишечник. Какому богу понравится такая жертва?!

Возможно перед нами был первый в мире медицинский университет, а жрец, поднявший ритуальный нож – хирург со скальпелем. Многие цивилизации Латинской Америки умели проводить сложные медицинские операции, включая трепанацию черепа. Научные эксперименты требовали жертв…

Но Сара уже шла к выходу. Ей надоели руины.

Трудности перевода

Голосуя на дороге, мы остановили красный джип. Его водитель, сеньор Бермудас, оказался владельцем фермы авокадо:

- У меня своя земля и тысячи деревьев авокадо. Приглашаю вас в гости!

Кажется, из этого выйдет тема для статьи. Бермудас был колоритным сеньором, веселым и общительным. Мы могли бы поработать на ферме, принять участие в сборе авокадо. Я уже хотел принять приглашение, но Сара ответила раньше:

- Спасибо, но мы не можем. Мы едем в Уарас. Там самые высокие горы в тропиках! Мы пойдем в горный поход.

Я опешил. Почему она приняла решение за нас двоих? Горы мне нравятся. Но что про них писать, я не имел представления. О тающих ледниках и глобальном потеплении? Для этого нужно быть специалистом. В одном месте ледники тают, в другом – растут. Посмотришь вековые циклы, и вовсе непонятно, теплеет у нас или холодает. Но Сара была экологом и хотела убедиться, что ледники тают в соответствии с мировой повесткой. 

Поход в горы выбивал меня из графика. Нужно было регулярно отправлять тексты и репортажи для радио. Но я подумал, что Сара проделала такой долгий путь, чтобы путешествовать со мной, и решил уступить.

Сменив несколько попуток, мы прибыли в Уарас. В городке было прохладно и приятно, по улицам гуляли туристы и смеялись. Но меня не оставляла тревога. Мы застряли в туристическом гетто, и целую неделю я буду без связи и без новых тем. Вдобавок в местном обменном пункте меня обманули: подсунули фальшивые перуанские соли, и их наотрез отказались принимать в городских лавках.

Настроение испортилось. Даже опрятный гостиничный номер не радовал, так как за него пришлось заплатить больше, чем я мог себе позволить.

- Почему ты такой недовольный?! – спросила Сара.

- Потому что мне нужно работать, зарабатывать деньги. Я не могу идти в горы!

Сара перешла на английский, как всегда делала, когда сердилась, и крикнула:

- Should we split up? (Может быть нам разделиться?!)

- Хорошая идея! - согласился я. – Ты иди в поход. А я поеду изучать индейские руины. И ещё вернусь на ферму, буду собирать авокадо.

Сара замолчала.

Я спустился по узкой лестнице и выбрался на улицу. Над городком высились заснеженные горы. Да, думал я, очень правильная идея! Разделимся на неделю. Нормальная практика у путешественников. Отдохнем друг от друга, пока совсем не разругались. Каждый посмотрит, что хочет. Потом встретимся и поедем дальше.

Когда я вернулся, Сара всё ещё молчала.

- Мы увидимся, когда ты вернёшься из похода, – сказал я. Но она не ответила.

Обиделась. Ничего, потом помиримся. Я собрал рюкзак и уехал из Уараса. А через несколько дней получил от Сары письмо. Точнее письмо было не мне, а её друзьям и родственникам, следившим за нашим путешествием. Я был включён в рассылку. В письме она писала, что у неё всё хорошо. Она в горах, устроилась работать волонтёром. А с Григорием сделала split up, как не горько в этом признаваться. Почему «горько»? – удивился я – это же временно. Полез в словарь и выяснил, что у этого английского глагола есть и другое значение. Не только «разделиться», но и «расстаться», «прекратить отношения».

https://kubatyan.livejournal.com/62706.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Добавить комментарий: